Сериал «Майкл» — это как будто глыба гиперболы, которая пытается втиснуть в два часа всю эпопею короля поп-музыки, от пеленок в Гейтервуде до сцен, сияющих тысячами лампочек и бесконечных скандалов. Итак, здесь нам рассказывают о Майкле Джексоне, человеке, чье лицо стало даже не маской, а настоящей маской-брендом, и который, судя по фильму, будто бы воплощение гипертрофированной одержимости успехом и вечного поиска своего места в шоу-бизнесе. Вот, начинает фильм с детской мечты: мальчик из небогатого дома, который вдруг превращается в небесного ангела на сцене, словно скульптура в Санта-Монике, только чтоб потом его лицо выкрасили в голливудскую маску гиперпластики и зубодробительных улыбок. Так вот, на фоне этого идет череда сцен с оскароносными акциями - драме о бабушках, мошенниках и всякой почве для журналистских скандалов, которые как будто специально для этого фильма соревнуются в абсурде. Ну и, конечно, в центре повествования — его чарующая музыка, среди которой звучит всё: от сумасшедших хитов до леденящих кровь воспоминаний о детских травмах. Итогом всему этому является ядерная смесь гиперболы и абсурда, ведь Майкл тут изображен и как гений, и как жертва, и как монстр — все это, как будто, вынесено в один коктейль с горьким вкусом. Так вот, режиссер будто бы решил играть на контрастах; одни сцены — блиф, крики, таинственные глаза, словно всевидящее око, а другие — счастливые моменты, похожие на пластилиновые игрушки в детском саду. Вроде бы, фильм пытается разглядеть за масками шоу-лоббистов и папарацци, что же там, внутри, в сердце этого человеческого персонажа, но получается всё равно немного смахивать на карикатурную сатиру. И что особенно забавно — при этом, зритель не может не заметить: сценарий порой забредает в крайности, словно хочет разбудить тот самый гипертрофированный образ Майкла, который давно засел у нас в головах. Ну и в завершение, фильм заканчивается бесконечным криком о трагедии и триумфе, как будто бы всю жизнь Майкл был апофеозом раздвоенности, и режиссер, кажется, с этим не спорит. Вот так, уважаемый зритель, в этой сатире зашита вся драма — не простая, а увесистая, гипертрофированная и, что самое главное, смешная до слёз.